Как мало мы друг друга ценим, пока живы!
Протодьякон Владимир был человеком очень прямым. Еслиб он мог, то в день, когда его погребали, в день славянской письменности и культуры, он бы своим неповторным басом мог бы возгласить:
«Яко апостолом единонравнии и словенских стран учителие, Кирилле и Мефодие богомудрии, Владыку всех молите, вся языки словенския утвердити в Православии и единомыслии, умирити мир и спасти души наша».
Но так судил Господь, что в этот день мы, его давнишние братья, сестры, друзья, товарищи, знакомцы — пели:
«Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь безконечная…»
Это был самый жизнерадостный клирик, с которым мне посчастливилось дружить. Он прожил на земле всего лишь 43 года.
Всего лишь месяц с лишним тому назад мы с ним «пересеклись» на Соборной. Я спешил на какую-то х%йню в ОДА, а он шел навстречу. Мы по христианскому обычаю обнялись, и отец Владимир сказал:
— Леш, так храм — там же ж, ёлки-палки! Не в ту сторону идешь))))
И улыбнулся так… не-по-постному.. А дело было уже ближе к кривому дому, и он показывал своей коренастой рукой в направлении собора, тойсть назад с точки зрения моего движения. Я-то спешил на х%йню, а он боялся опоздать к Богу…
— Лялька, ну от отакое от. Надо бечь.
— Ну с Богом. До Пасхи!
Это была Страстная седмица. Затем была Пасха.
И так выдалось, что светлое «Христос Воскресе!» я отцу Владимиру сказал около его гроба…
И, знаете, я понял что такое праздник со слезами на глазах.
Это — не «День Победы».
Это — Пасха, которую празднуют христиане в продолжение сорока дней со дня Воскресения, если на этот период попадает такое вот — погребать своего собрата.
Мы стояли у его гроба, друга, товарища, знакомого и — плача, пели бессмертное
Христос Воскрес из мертвых!
Смертию смерть поправ
и тем, кто во гробах,
Он Жизнь даровал!