Чашка кофе-2 (черный юмор)
Собрались как-то в кафе баре писатель Г. и Х. и за чашкой крепкого кофе крепко поспорили: кто кого больше не любит. По профессиональному признаку. Писатель Г. и говорит:
— Я больше всего не люблю работников ритуальных услуг.
— На предмет чтения твоих книг? – поддел Х.
— И твоих тоже, — парировал Г. – Так вот. Эти работнички, понятно, книжек не читают. Им плевать кто перед ними, писатель, министр. Им главное: как скоро ты станешь их клиентом. Одна дама из агентства «Стикс» звонит при мне заказчикам и увещевает: «Понимаете. Он у вас нестандартных размеров. И гроб будет нестандартный. Поэтому — двойной тариф». Вот так-то. Для «Стикса» главное – стандартный ты или нестандартный. Чем не стандартней, тем цена выше. Ты думаешь: вот твой потенциальный читатель. А он на тебя смотрит и думает: «Так, этот — нестандартный».
— А я не люблю урологов.
— На предмет чтения твоих книг? – поддел Г.
— И твоих тоже, — парировал Х. – Так вот. Встречаешься с человеком и думаешь: вот твой потенциальный читатель. А он, уролог, смотрит на тебя и гадает: с катетером ты или без? Ты ему – про мировые литературные тенденции, а он думает: какой тебе катетер впарить, шестого и восьмого размера.
— Тогда не забывай про гинеколога, — возражает Г. – У них очень узкий кругозор.
— Зато глубокий, — не соглашается Х. – А еще я не люблю домохозяек.
— Так это не профессия, — рассуждает Г.
— Еще та профессия. Ты, брат, пишешь, а домохозяйки целыми днями утюжат, нарезают, поливают, пылинки сдувают.
— А книжки твои не читают, — съязвил Г.
— И твои тоже, — не остался в долгу Х. – Эти дамочки сериалы смотрят. И любовное чтиво тоннами глотают.
— А хочешь сказать, шахтеры – твой потенциальный читатель?
— Упаси боже, — восклицает Х. – У шахтера одна мысль: привалит сегодня или нет? И днем и ночью об одном думает. До книжек тут!
— Хочешь сказать, милиция книжки читает?
— Милиционеры сериалы про ментов смотрят. И только про ментов.
— Так «воры в законе» тоже про «ментов» смотрят. Или скажешь, вор — не профессия?
— Вопрос – кто сегодня не вор?
— Это не ко мне вопрос. К следователям и прокуратуре.
— Это твои читатели?
— Уж точно – не твои. Они книги читают только на предмет: не нарушил ли ты закон? Одному поэту впарили восемнадцать лет лагерей за четыре строки, а там было слово тиран. Это еще в сороковые. Служащие госбезопасности не читают, они ищут – что там у тебя между строк.
— Тогда телевизионные инженеры точно книжек не читают.
— Это почему?
— Они смотрят сутками на экран и считают помехи. Они не вникают в сюжет, а только в помехи. Что там мелькнуло в каком-то кадре. Специфическое видение мира.
— А какое видение мира, как думаешь, у сантехника? Ко мне приходит сантехник и засовывает в унитаз руку. Глубоко, по локоть. Потому что ничем другим пробить его не смог. Как думаешь? Что он читает?
— Ну, уж точно не Толстого.
— И не нас с тобой.
— А косметолог? Он смотрит на тебя и думает: на носу угри, на лбу жировик. Нужен пилинг. И впарит тебе кремы на все случаи: ночной, дневной, от солнца, от ветра, от старости, от грусти. Выйдешь от него без штанов.
— А считаешь, мастер педикюра, в перерыве между чисткой пяток, какие брошюры читает?
— В лучшем случае – журнал «Vogue»
— Так, а патологоанатом?
— Ты считаешь, он что-то вообще читает?
— А почему нет? Как и реаниматолог. Вполне даже. Я встречал одного, он даже стихи пишет. Он еще и шутит. Рассказал анекдот: Реанимация. Ночь. Тишина. Вдруг шум. Из первой палаты вывозят жмурика. Вторая палата ликует: Один ноль. Ночь. Тишина. Вдруг шум. Из второй палаты вывозят жмурика. Первая ликует: Один-один.
— А стриптизёрши?
— Да ну, что за вопрос. Не читали и читать не будут. Они читают одно: циферки на купюрах.
— Рыночные торговцы?
— О чем речь.
— Повара?
— В лучшем случае – рецепты конкурирующих ресторанов.
— Закройщики.
— Да брось. Только журналы мод.
— Дальнобойщики.
— Хорошая профессия. Дальнобойщики за баранкой песни слушать любят.
— Может быть, займемся хитами для дальнобойщиков?
— Нет уж, увольте. Не мое. Не мой читатель.
— А кто же тогда наш читатель?
— А черт его знает.
— На черта надейся, а сам не плошай.
— Ты перепутал. На Бога надейся.
— Вот, это и есть наш единственный верный читатель.
И писатели решили спрятать свои рукописи в стол. Пусть полежат – до лучших времен. И на том разошлись.
— Я больше всего не люблю работников ритуальных услуг.
— На предмет чтения твоих книг? – поддел Х.
— И твоих тоже, — парировал Г. – Так вот. Эти работнички, понятно, книжек не читают. Им плевать кто перед ними, писатель, министр. Им главное: как скоро ты станешь их клиентом. Одна дама из агентства «Стикс» звонит при мне заказчикам и увещевает: «Понимаете. Он у вас нестандартных размеров. И гроб будет нестандартный. Поэтому — двойной тариф». Вот так-то. Для «Стикса» главное – стандартный ты или нестандартный. Чем не стандартней, тем цена выше. Ты думаешь: вот твой потенциальный читатель. А он на тебя смотрит и думает: «Так, этот — нестандартный».
— А я не люблю урологов.
— На предмет чтения твоих книг? – поддел Г.
— И твоих тоже, — парировал Х. – Так вот. Встречаешься с человеком и думаешь: вот твой потенциальный читатель. А он, уролог, смотрит на тебя и гадает: с катетером ты или без? Ты ему – про мировые литературные тенденции, а он думает: какой тебе катетер впарить, шестого и восьмого размера.
— Тогда не забывай про гинеколога, — возражает Г. – У них очень узкий кругозор.
— Зато глубокий, — не соглашается Х. – А еще я не люблю домохозяек.
— Так это не профессия, — рассуждает Г.
— Еще та профессия. Ты, брат, пишешь, а домохозяйки целыми днями утюжат, нарезают, поливают, пылинки сдувают.
— А книжки твои не читают, — съязвил Г.
— И твои тоже, — не остался в долгу Х. – Эти дамочки сериалы смотрят. И любовное чтиво тоннами глотают.
— А хочешь сказать, шахтеры – твой потенциальный читатель?
— Упаси боже, — восклицает Х. – У шахтера одна мысль: привалит сегодня или нет? И днем и ночью об одном думает. До книжек тут!
— Хочешь сказать, милиция книжки читает?
— Милиционеры сериалы про ментов смотрят. И только про ментов.
— Так «воры в законе» тоже про «ментов» смотрят. Или скажешь, вор — не профессия?
— Вопрос – кто сегодня не вор?
— Это не ко мне вопрос. К следователям и прокуратуре.
— Это твои читатели?
— Уж точно – не твои. Они книги читают только на предмет: не нарушил ли ты закон? Одному поэту впарили восемнадцать лет лагерей за четыре строки, а там было слово тиран. Это еще в сороковые. Служащие госбезопасности не читают, они ищут – что там у тебя между строк.
— Тогда телевизионные инженеры точно книжек не читают.
— Это почему?
— Они смотрят сутками на экран и считают помехи. Они не вникают в сюжет, а только в помехи. Что там мелькнуло в каком-то кадре. Специфическое видение мира.
— А какое видение мира, как думаешь, у сантехника? Ко мне приходит сантехник и засовывает в унитаз руку. Глубоко, по локоть. Потому что ничем другим пробить его не смог. Как думаешь? Что он читает?
— Ну, уж точно не Толстого.
— И не нас с тобой.
— А косметолог? Он смотрит на тебя и думает: на носу угри, на лбу жировик. Нужен пилинг. И впарит тебе кремы на все случаи: ночной, дневной, от солнца, от ветра, от старости, от грусти. Выйдешь от него без штанов.
— А считаешь, мастер педикюра, в перерыве между чисткой пяток, какие брошюры читает?
— В лучшем случае – журнал «Vogue»
— Так, а патологоанатом?
— Ты считаешь, он что-то вообще читает?
— А почему нет? Как и реаниматолог. Вполне даже. Я встречал одного, он даже стихи пишет. Он еще и шутит. Рассказал анекдот: Реанимация. Ночь. Тишина. Вдруг шум. Из первой палаты вывозят жмурика. Вторая палата ликует: Один ноль. Ночь. Тишина. Вдруг шум. Из второй палаты вывозят жмурика. Первая ликует: Один-один.
— А стриптизёрши?
— Да ну, что за вопрос. Не читали и читать не будут. Они читают одно: циферки на купюрах.
— Рыночные торговцы?
— О чем речь.
— Повара?
— В лучшем случае – рецепты конкурирующих ресторанов.
— Закройщики.
— Да брось. Только журналы мод.
— Дальнобойщики.
— Хорошая профессия. Дальнобойщики за баранкой песни слушать любят.
— Может быть, займемся хитами для дальнобойщиков?
— Нет уж, увольте. Не мое. Не мой читатель.
— А кто же тогда наш читатель?
— А черт его знает.
— На черта надейся, а сам не плошай.
— Ты перепутал. На Бога надейся.
— Вот, это и есть наш единственный верный читатель.
И писатели решили спрятать свои рукописи в стол. Пусть полежат – до лучших времен. И на том разошлись.