Чашка кофе-3
(черный юмор)
Собрались как-то в кафе-баре писатели Г. и Х. и за чашкой крепкого кофе крепко поспорили: кто к кому более нетерпим. По религиозному признаку.
— А возьмем хотя бы верующих церкви «Адвентисты седьмого дня», — с наслаждением отпил горячий кофе писатель Г.
— На предмет чтения твоих книг? – как обычно поддел Х.
— И твоих тоже, — парировал Г. – Что они читают? Только свои же брошюры о конце света и спасении.
— А я думаю, — вдохнул с удовольствием аромат кофе писатель Х. – и прихожане церкви «Ноев ковчег» — тоже не наши читатели. У них одна забота – ковчег. На улицах останавливают, по телефону названивают и все зовут к себе в «Ковчег», спасти хотят.
— Православные христиане, думаешь, чем-то от « Адвентистов» или «Ковчега» разнятся?
— На предмет чтения наших книг? – не унимался Х.
— Да любых, — отмахнулся Г.
— Православные – первый твой том, может, и прочитают, а второй, не читая, отправят в камин. И предадут анафеме.
— За что?
— За твои мысли, — усмехнулся Х.
— А католики тебя и вовсе сожгут! — жизнерадостно заключил Г.
— Если бы лет двести назад — да. А сейчас нет. Но и читать наши книжки не станут.
— Это почему же?
— Потому что у католиков отличный от православных свод правил. Например: у них Рождество когда? В декабре. А у православных — в январе. Уже вопрос. У них мать святая. А у православных — «твою мать». Шиворот навыворот. Католики, уверен, точно не наш читатель.
— Так «мать твою» — это у безбожников.
— А кто это такие? – насмешливо прищурился Х.
— Те, кто нарушает свод правил.
— Те, кто нарушает свод правил, — это и есть самые истово верующие. Вот, заповедь: не укради. Все веруют, но крадут. Заповедь: не убий. Все веруют и убивают. Как инквизиция. Жгла, пытала. Тысячу лет. Сболтнул что лишнее в адрес непорочной Девы — язык проткнули, как Джордано Бруно. И на костер.
— Ну, надеюсь, нам с тобой язык не проткнут, — радостно воскликнул Г., попивая кофе.
— Есть более эффектный способ: закидать гранатами, — оптимистично заметил Х.
— Это если преступить заповеди священного Корана?
— Да из-за простой газировки. Сорока на хвосте принесла: Ирак, Рамадан, солнце в зените, плюс сорок. Турист на улице открывает пепси, делает глоток, правоверный видит такое дело, оскорбляется и туриста ножичком по горлу. Потому как — Рамадан. Священная заповедь: до захода солнца – ни-ни.
— Значит, наши книжки поклонники Корана читать не будут.
— И прекрасно, — понизив голос, заключил Х.
— А как насчет прихожан церкви «Сатья Баба»?
— Сатья — это тот, который золотыми яйцами отрыгивал? Выбрось из головы. Тибет, Индия, священные свитки, мантры — пятьдесят тысяч раз на день. Какие тут книжки? В свитках уже все написано, познано, сказано.
— Тогда – атеисты?
— Это кто такие? – скептично вопрошал Х.
— Те, кто не верит в бога, — пожал плечами Г.
— Они верят. Не в того, что на небесах. А в того, что на троне генсека.
— Выходит, мы с тобой вообще ни в кого не верим?
— Почему же? Я верующий.
— И к какой конфессии, дружище, ты относишься? – язвительно поддел Г.
— Да к той, что и ты. К творческой. А откуда мы черпаем вдохновение?
— Оттуда. Слава Творцу!
— Слава! – и писатели Г. и Х. ударили по рукам.
— Так может, еще по чашечке кофе? – и заказали еще по одной. С коньячком.
Собрались как-то в кафе-баре писатели Г. и Х. и за чашкой крепкого кофе крепко поспорили: кто к кому более нетерпим. По религиозному признаку.
— А возьмем хотя бы верующих церкви «Адвентисты седьмого дня», — с наслаждением отпил горячий кофе писатель Г.
— На предмет чтения твоих книг? – как обычно поддел Х.
— И твоих тоже, — парировал Г. – Что они читают? Только свои же брошюры о конце света и спасении.
— А я думаю, — вдохнул с удовольствием аромат кофе писатель Х. – и прихожане церкви «Ноев ковчег» — тоже не наши читатели. У них одна забота – ковчег. На улицах останавливают, по телефону названивают и все зовут к себе в «Ковчег», спасти хотят.
— Православные христиане, думаешь, чем-то от « Адвентистов» или «Ковчега» разнятся?
— На предмет чтения наших книг? – не унимался Х.
— Да любых, — отмахнулся Г.
— Православные – первый твой том, может, и прочитают, а второй, не читая, отправят в камин. И предадут анафеме.
— За что?
— За твои мысли, — усмехнулся Х.
— А католики тебя и вовсе сожгут! — жизнерадостно заключил Г.
— Если бы лет двести назад — да. А сейчас нет. Но и читать наши книжки не станут.
— Это почему же?
— Потому что у католиков отличный от православных свод правил. Например: у них Рождество когда? В декабре. А у православных — в январе. Уже вопрос. У них мать святая. А у православных — «твою мать». Шиворот навыворот. Католики, уверен, точно не наш читатель.
— Так «мать твою» — это у безбожников.
— А кто это такие? – насмешливо прищурился Х.
— Те, кто нарушает свод правил.
— Те, кто нарушает свод правил, — это и есть самые истово верующие. Вот, заповедь: не укради. Все веруют, но крадут. Заповедь: не убий. Все веруют и убивают. Как инквизиция. Жгла, пытала. Тысячу лет. Сболтнул что лишнее в адрес непорочной Девы — язык проткнули, как Джордано Бруно. И на костер.
— Ну, надеюсь, нам с тобой язык не проткнут, — радостно воскликнул Г., попивая кофе.
— Есть более эффектный способ: закидать гранатами, — оптимистично заметил Х.
— Это если преступить заповеди священного Корана?
— Да из-за простой газировки. Сорока на хвосте принесла: Ирак, Рамадан, солнце в зените, плюс сорок. Турист на улице открывает пепси, делает глоток, правоверный видит такое дело, оскорбляется и туриста ножичком по горлу. Потому как — Рамадан. Священная заповедь: до захода солнца – ни-ни.
— Значит, наши книжки поклонники Корана читать не будут.
— И прекрасно, — понизив голос, заключил Х.
— А как насчет прихожан церкви «Сатья Баба»?
— Сатья — это тот, который золотыми яйцами отрыгивал? Выбрось из головы. Тибет, Индия, священные свитки, мантры — пятьдесят тысяч раз на день. Какие тут книжки? В свитках уже все написано, познано, сказано.
— Тогда – атеисты?
— Это кто такие? – скептично вопрошал Х.
— Те, кто не верит в бога, — пожал плечами Г.
— Они верят. Не в того, что на небесах. А в того, что на троне генсека.
— Выходит, мы с тобой вообще ни в кого не верим?
— Почему же? Я верующий.
— И к какой конфессии, дружище, ты относишься? – язвительно поддел Г.
— Да к той, что и ты. К творческой. А откуда мы черпаем вдохновение?
— Оттуда. Слава Творцу!
— Слава! – и писатели Г. и Х. ударили по рукам.
— Так может, еще по чашечке кофе? – и заказали еще по одной. С коньячком.