Тайна картин художника Юнь Тинь 8

Глава 8 В ритуальном зале похоронного бюро, вопреки ожиданиям Егора, присутствовало лишь трое. На скамье у гроба покойного сидели его внучка, переводчица и молодой китаец. Они между собой тихо переговаривались. Когда Егор приблизился, они с удивлением посмотрели на него. Журналист выразил свои соболезнования внучке. Переводчица перевела. Егор представился: — Егор Лозко, журналист. Девушка слегка поклонилась. — Очень приятно. Люань. Егор протянул ей свою визитку. — Я пишу материал о вашем дедушке для журнала «Тайм». Люань, я хотел бы встретиться с вами и поговорить о жизни и творчестве Юнь Тинь в молодые годы, если вы не против. — Да, да, конечно, — кивнула Люань. Она спрятала визитку и спросила что-то у переводчицы. Та обратилась к Егору. — Вы говорите по-английски? — Да, конечно. — Тогда можете говорить напрямую с Люань. Она свободно говорит на английском. Егор поклонился и отошел в сторонку. Он ожидал, что придет много желающих проститься с известным художником — друзей, студентов, поклонников художника. Очевидно, его внучка, прибывшая в чужую страну и никогда ранее не видившая родственника, пожелала проститься с дедом в узком кругу. Красивый резной гроб из красного дерева был открыт лишь наполовину. Лицо покойника, несмотря на мертвенную блеклость, казалось моложавым и одухотворенным. Переводчица подошла к Егору и сообщила информацию, подтвердившую его догадки. — Вы удивлены, наверное, Егор, что нет посетитлей. Дело в том, что Люань пожелала проститься с дедушкой наедине. Пригласила только самых близких. — Понимаю. Мне уйти? — участливо спросил Егор. — Нет, нет, что вы. Останьтесь. Люань не хотела официоза, восторженных речей, любопытных взглядов и осуждения. Ведь в Украине с древних времен самоубийство осуждается. — Ну, что было именно самоубийство, ещё не доказано, — возразил Егор. — И тем не менее, всюду об этом говорят, как это ни прискорбно. К тому же… Переводчика запнулась. — Вам известно, что на искусствоведа Серафиму совершено покушение? — Да, конечно. — Как вы думаете, это не связано как-то с гибелью Юнь Тинь? — Вряд ли, — поспешил успокоить переводчицу Егор. — Передайте Люань, что Серафима… Как бы это сказать поделикатней… Сегодня я посетил ее в больнице. — Как она? — К сожалению, состояние стабильно-тяжелое. Врач говорит, что лечение предстоит долгое. — Вы что-то разузнали о причине нападения? — Я беседовал с сотрудником полиции. Предварительная версия — ревность. Мне сообщили, что у пострадавшей были романы с женатыми мужчинами. Серафима — харизматичная, изысканная женщина, это привлекает к ней мужчин, пресыщенных однообразием семейного быта. — То есть Люань не следует опасаться возможного на нее покушения? — Быть осторожной в чужой стране, конечно, не помешает. Но в данном случае преступник, покушавшийся на искусствоведа, очевиден — это какая-то ревнивая и обманутая жена. Переводчика удовлетворённо кивнула. — Где будет похоронен Юнь? — спросил Егор. — По давнему желанию покойного, его кремируют. Прах развеют на Парковом мосту над Днепром. — Да, еще. Можно поинтересоваться, — спросил Егор, — кто тот парень, который сопровождает Люань? — Это её третий муж, — ответила переводчика. — Как — третий? — удивился Егор. — Такая юная и уже третий муж? — Ничего удивительного, — улыбнулась переводчица. — Люань из народности мосо. Девушки мосо рано выходят замуж и часто меняют мужей. Тут в зал вошёл стройный юноша китаец. — Это ученик художника Лю Нинь, который нашёл Юнь Тинь в тот роковой вечер в мастерской — шепнула она, поклонилась и отошла к Люань. Егор наблюдал за учеником. По традиции китайской культуры считается неприличным открыто скорбеть над умершим. Лицо ученика оставалось спокойным и бесстрастным. Юноша подошёл к Люань и молча поклонился. Она ответила ему. Видно было, что они уже знакомы, и обоих связывает какая-та общая тайна. Эту тайну хотел узнать и Егор. Журналист подошёл к парню и спросил: — Вы Лю Нинь? Егор Лозко, журнал «Тайм». Могу ли я с вами побеседовать в ближайшее время? В лице Лю Нинь отразился неподдельный страх. — О чем побеседовать? Я ничего не знаю. Мне нечего вам сказать. — Не волнуйтесь, — успокоил его Егор. — Тема беседы будет касаться исключительно творчества мастера, его картин и педагогики. Ведь вы были самым любимым его учеником? Глаза Лю Нинь засверкали странным блеском. В них читались восхищение, любовь и скорбь. — Да, — тихо ответствовал юноша. — Мы с мастером были очень близки по духу. Мне будет его не хватать. Как же..? Юноша запнулся. На глаза накатили слезы. — Простите. — Да, да, я сожалею, — Егор сочувственно коснулся плеча юноши. — Как вы смотрите на то, чтобы встретиться и побеседовать в спокойной обстановке? — С удовольствием, — юноша был взволнован, и Егор видел, что парню надо выговориться. — У меня сегодня есть окно между лекциями, в два часа. — Отлично. В ботаническом саду вам удобно? Юноша кивнул и отошёл — проститься с учителем. В зал вошла дама, одетая в чёрное платье и шляпку с вуалью, закрывавшую лицо. Что-то в фигуре дамы показалось Егору знакомым, он понимал, что уже где-то видел её, но где — не мог вспомнить. И какое отношение она имеет к покойному? Проститься приглашали только самых близких. Дама с вуалью подошла к Люань и что-то ей сказала. Девушка беспокойно посмотрела на незнакомку и нерешительно кивнула. Егор был уверен, что дама попросила Луань о встрече, но зачем? Решил позже навести справки у переводчицы. Но самым неожиданным для Егора оказалось появление в ритуальном зале Аллы. Он решил было, что она явилась ради него. Но Алла была не одна. Вся в черном, стройная, элегантная, она вела за руку мальчика лет девяти — также в черном костюмчике. Вместе они подошли к Люань, и та с радостной улыбкой их приветствовала. Удивлению Егора не было пределов. Всматриваясь в малыша, его вдруг осенила мысль, что в хорошеньких чертах рнбенка счастливо соединились две крови — китайская и славянская. Белая кожа, светлые волосы, выпуклые высокие скулы и прелестный роскосый разрез глаз. Егора осенило: — Да это же ребёнок Аллы и Юнь Тинь.