Пещерные песни, продолжение10

Повесть Ни разу, ни на мгновение Вика не пожалела, что вышла замуж за Мади. Любовь с первого взгляда, неувядающая с годами, трогательно-предупредительные отношения и взаимная гармония — так можно было бы охаректиризовать их брак. Всегда внимательный, ласковый, Мади никогда не давал жене повода сомневаться в своей верности. И все было бы хорошо в далёкой восточной стране, если бы не жаркий континентальный климат. Сжиться с неослабевающим, почти круглогодичным зноем Вике было сложно. Спасали кондиционеры и регулярные поездки с семьей — мужем и двумя детьми — в Украину, на дачу в Снежковку. Это благодатное место на Северском Донце стало популярным и у других приезжих из-за границы. Постоянно наведывались сюда на летние каникулы Лида и Франтишек, дизайнеры из Чехии, и врачи из Германии Надя и .Уве. Собравшись на вечерние посиделки, дамы, их мужья беседовали о заграничной жизни, восхищались непревзойденной красотой Слобожанщины, здешним мягким климатом и плодородным черноземом. К ним присоединились дачники Вика с семьей, художница Ирина и местная певица Степанида. Соседи распрашивали Вику, как живется ей на Востоке, чем замечательные тамошние края. — Сирия это удивительное соединение древних культур: ассирийской, шумерской, египетской, римской, — охотно делилась своими впечатлениями Вика. — В Дамаске современная архитектура оригинально соединяется со старинной. К туристическим приоритетам относится изысканный дворец Каср Аль Азем. Он устроен так, что там всегда, несмотря на жару, прохладно. Я там часто прогуливаюсь. В то же время, Дамаск очень совеременный город, есть оперный театр, консерватория, снимается свое кино, проводятся кинофестивали. Восточные рынки изобилуют роскошными коврами, керамикой, тканями, ювелирными украшениями. Местная кухня — чудо, просто пальчики оближешь. Люди приветливые. Я прежде думала, что в Сирии бытуют жесткие мусульманские традиции. Но оказалось, порядки — вполне современные, общество -достаточно цивилизованное . Вечером — идёшь по улице, одна, сумку никто не вырывает, не пристаёт, не оскорбляет. В общем, всё безопасно и спокойно. — Неужели? — засомневалась Надя. — я слышала в новостях, что в регионах постоянно проходят сунитские акции протеста против правящей клики алавитов. Оппозиция требует отставки президента Асада и установления старых религиозных законов. — Как говорится — сколько волка не корми, — вздохнула Лида. — Освобождившись от французской окупации, Сирия до сегодняшнего дня благополучно сохраняла светские порядки. Но арабы, очевидно, не нуждаются в европейских традициях, их так и тянет назад, в средневековье. — Надеюсь, кому-кому, а Сирии это не грозит, — заметила Вика. — Страна давно распрощалась с религиозным фанатизмом. — А как обстоит дело с культурой? — интересовалась Надя. — Для европейского человека, думаю, восточная культура представляется достаточно чуждой? — Конечно, это совсем другой мир, — сказала Вика. — В сирийской культуре все перемешено — Восток — Европа. В Дамаске есть классический оперный театр, консерватория, институты живописи и архитектуры. Но фольклор, конечно, на первом месте. Постоянно гастролирует за рубежом популярный народный ансамбль Шейха Хамада Дауд. Мне лично все там интересно Но их одноголосные песни, если честно, не воспринимаю. А вот медитативную музыку на деревянных щипковых могу слушать бесконечно. — А як в тій Сирії з демографією? — полюбопытствовала Степанида. — Мабуть, там жінки сидять по хатах та купу діточок народжують? Вика улыбнулась. — Вы намекаете на то, что и нам с Мади нужно завести кучу детишек — на арабский манер? — Ні на що я, дорогенька, не натякаю, — отмахнулась Степанида. — По всіх світах такі вже ж різні традиції. У моєї бабусі було сімнадцять братів та сестер. А моя онука живе в Канаді, так каже: ні, не хочу дітей,. Уперлася і категорично відмовляється народжувати. От запитайте мене — чому? — І чому? — спросили все хором. — А тому що в Канаді з пелюшок навчають дітей, що немає ані мами, ані папи. Бо тепер заведено інакше: мама і мама. Або тато і тато. Отаке диво. І це ще не все. Дівчаток в дитячому садку примушують цілуватися з дівчатками, по-справжньому, як закоханих. Ти бач, до чого воно йдеться! Та я сама, як була у доньки в Торонто, бачила в місті такі, як же його, назву забула, а, згадала — банери, а на них фото, клянусь: жінка цілується з жінкою. І підпис: Моя мама — лєсбі. Хай їх бог милує! Тему сексуальных меньшинств развивать не стали — рядом бегали дети Вики и Мади: Миро и Манзур. Но согласились с Снежанной — хотя времена наступили странные, «але з часом, мабуть, здоровий глузд візьме своє». Вернулись к вопросу о работе. Вика рассказала друзьями о языковых проблемах, ведь в Сирии государственный — арабский. Благодаря институтским знаниям французского и успешному освоению арабского, через год после переезда в Дамаск Вика устроилась на телевидении, на должность музыкального редактора. Работа привычная: выпускала сюжеты и программы о культурных событиях столицы. С коллективами «Джульнар» и «Маулави» выезжала на сьемки в Турцию — на фестиваль танца «Звезды Анталии». А самые интересные съёмки были на открытии Олимпиады в Солт-Лейт-Сити. — Что больше всего меня впечатлило, так это костюмированное действо на стадионе «Райс Экклс», — делилась Вика впечатлениями от поездки в штат Юта. — Друзья, скажу вам — ничего подобного я не видела. Невероятно красивое, грандиозное действо. Организаторы собрали на открытие представителей пяти самых крупных индейских племён: навахо, чероки, сиу, нипеха, квахади — по количеству пяти олимпийских колец, и те выехали на стадион на круглых подмостках в своих ослепительно ярких национальных одеждах — с такими магическими ритуальными песнями, да под гипнотические ритмы огромных литавр, что у меня мурашки по коже побежали. Друзья, это надо было видеть: какой гордый и самобытный народ — индейцы. С той минуты я безумно влюблена в их культуру. — А Маді не ревнує? — спросила Степанида. — Ті кремезні індіанські вожді в орлиних піір’ях може й гарні хлопці, але ж можуть від великого кохання когось і з’їсти. Компания рассмеялась. — Апачи таких худых, как моя люба жіночка, не едят, — заметил благодушно Мади. — Э, не скажите, — вмешался чех Франтишек. — Если женщина понравилась, кровожадные туземцы, перед тем поласовать человечинкой, сначала отправляли её в клетку и месяц откармливали. — Так и с голоду можно умереть — месяц ждать, — усмехнулся немец Уве. Франтишек продолжал. — И тем не менее. Полицейские, отравившиеся на поиски пропавшего в Новой Гвинее сына миллиардера Рокфеллера, предполагают, что заблудившегося в джунглях парня встретило тамошнее «дружелюбное» племя чимбу, которое устроило танцы в честь белого гостя, щедро откармливало его чем бог послал, усыпляя бдительность, затем связало, обернув в травы, предварительно перебив кости, чтобы гость не сбежал, и оставило в ручье на пару дней — вымачиваться в проточной воде. И, наконец, совершило обряд «Священного какаду» — надрезав кожу над сердцем и принеся кровь гостя в жертву духам, покровителям племени. А тело бедняги дикари насадили на вертел и сжарили на огне — под восторженные славления в адрес богов. — О, нет, — воскликнули женщины. — Именно так и погиб сын Рокфеллера? — Предположительно, — ответил Франтишек. — У вождя племени чимбу полиция нашла солнечные очки, принадлежавшие пропавшему наследнику миллиардера. — Вика, надеюсь, после подобных жестоких историй твоя любовь к культуре индейцев не поугаснет? — заметила иронично Ирина. — Ни в коем случае, — ответила Вика. — Культура это высшее проявление человеческого духа. А дикари есть и в самом цивилизованном обществе. Но таковыми почему-то не называются. Когда поздно вечером расходились по домам, Степанида спросила Вику: — То як же? Індіанські, сирійські пісні — то все гарно. Але ж свої, рідні? Вже не збираєш? Не цікаво? Продолжение следует