Галстуки

Ироническая проза Голос диктора торжественно объявляет: — Говорит и показывает Москва. 9 мая — день победы над фашистской Германией и прочими фашистскими территориями. На Кровавой площади, на Лобном месте — президент Российской федерации Владимир Муркин. Камера показывает трибуну, на которой выстроились двенадцать двойников президента, ежемесячно сменяющих главного. Двойники как две капли схожи с главным, одеты в строгие чёрные костюмы, отличают их только галстуки. У январского — галстук в серебристых снежинках. У февральского — в хрустальных сосульках. У мартовского — в голубых подснежникaх. А у майского — в майских жуках. Муркин-майский начал торжество. — Привет, россияне. Сегодня мы отмечаем великий день победы. Наш народ прославился своей непобедимостью в борьбе с нацизмом и прочим мировым злом. И сегодня нацизм снова поднял голову и угрожает нашей безопасности. Но отважные сыны России проявляют невиданный героизм в спецоперации. которую начали не мы. Наша страна дружественна со всеми народами. Мы приходили в Чехию, в Венгрию, в Афганистан, Прибалтику, Грузию, Албанию, Сирию, Украину чисто по-дружески. Но в ответ на наши хлеб с солью нам все плюют в лицо. Ура, товарищи. Над Москвой прокатилось несколько раз громкое «ура» военных, которые выстроились стройными рядами на Кровавой площади. Голос диктора обьявил: — Товарищи. Сейчас по Кровавой площади пройдут наши защитники! Салют! Все президенты-двойники подняли к «пустой» голове руку для салюта. Громыхнул духовой оркестр — лезгинку. По площади покатились тележки с черными пакетами — останками героев спецоперации. За пакетами покатились инвалидные коляски с безногими и безглазыми героями, украшенные буквой Z. Далее — медицинские каталки с дыхательными аппаратами и лежащими в коме героями. Далее прошли под бой мини-барабанов юные детсадовские бойцы, готовые встать на защиту Кремля. Голос диктора торжественно обьявил: — А сейчас, дорогие россияне, вас ждёт сюрприз: под песню популярного певца Шамана встанет наш дорогой Ильич. Двери Мавзолея-морга отворились, и выкатился гроб с Лениным. Шаман, трепая длинной белой крашеной чёлкой, запел: «Встанееееем». Ильич встал из гроба — под громкие аплодисменты всех россиян. Вождь пролетариев, разрумянившийся и весёлый, помахал народу рукой, достал из кармана мятую кепку, купленную ещё в семнадцатом в Стокгольме, и швырнул её в майского Муркина. Кепка приземлились тому на голову. Ильич после этого броска, вдруг, побледнел, осунулся, упал в гроб и удалился в Мавзолей-морг. Народ плакал и ликовал одновременно. И тут Москву потряс страшный взрыв — часть кремлёвской стены пошатнулась и, охваченная пламенем упала. Муркин-майский закричал: — Вот видите, что творит мировое зло. Это очередной террористический акт украинских диверсартов. Мы вынуждены защищаться, товарищи! И тут же над столицей пронеслись тучи иранских дронов. — На Киев, на Харьков, на Одессу! — крикнул майский. Народ аплодировал, провожая восхищенным взглядом начиненные взрывчаткой беспилотники. — Ну что, по домам? — спросил майский остальных. — А возлагать венки? — поинтересовались другие. И все вместе решили, что венки возлагать будут детсадовские бойцы. За ними — будущее.