Ё
Литературный анекдот в стиле Д. Хармса
Как-то Николай Карамзин идет по Симбирску. Идет, замерзает. Глядит – изба стоит. Заходит на огонек – погреться. А там заседает тайное общество.
— Заходи, Коля, коли пришел, — говорят. – Чайку попей.
— А кто вы будете, добрые люди? – спрашивает Карамзин.
— Мы – тайная масонская ложа. «Золотой венец». Мы – это все. Россия – это мы. Мы – мировой порядок.
И вступил так – нежданно-негаданно — Карамзин в масоны. И сразу же переменился. Забросил литературную деятельность. Все эти сентиментальные вирши: «Бедная Лиза», «Аонида», «Аглая» и прочие сопли. И всерьез занялся историей Россией.
Симбирские Масоны ему и говорят:
— Пойми, Коля, мир рушится. Глобализация, будь оно не ладно. От тебя – писателя – многое зависит. Надо устанавливать мировой порядок. Мы – единороссы. Скрепим наш союз единороссийской кровью.
Вкололи шприц каждый себе в вену и сдали по литру крови. Смешали единоросскую кровь в бидоне, и выпили по чарке.
— Теперь мы едины.
Затем принесли в жертву – по масонскому тайному обряду — по одному, от каждой симбирской народности, аборигену: ханты, манси, селькупа и самоедь.
— Ты думаешь, мы варвары? – вопрошали масоны. – Никак нет! Миром правит оружие! Вспомни, как Сибирь завоевал русский царь? Пушками! Как Америку завоевали европейцы? Тоже пушками! У кого больше пушек, тот и правит миром! И низкий ему за это поклон!
Масоны отрезали по кусочку свежины самоедской, запили кровью единоросской и продолжили рассуждать:
— Ты слушай. В чем парадокс. Люди – это овцы. Куда поведешь, туда и пойдут. Да только некоторые людишки ничтожные, типа умные, хотят все перевернуть вверх ногами. Вон смотри – что натворила французская революция. Чернь привела к власти. Гильотиной распрощались с аристократией. А декабристы наши драные. Путч на Сенатской площади устроили. Хунту революционную хотели привести к власти. Царя – долой. Банду – геть. Крестьянам – свободу и демократию!
Еще выпили масоны, закусили. И заключили:
— Не бывать России под крестьянским лаптем! Наверху всегда, неизменно – «Золотой венец»! А крестьянский лапоть — внизу.
— Я понял, — ответил Карамзин. – Так что писать о России? Люди ведь разные. Есть такие, которые просекают, что к чему. Возникнут сомнения, недовольство и критика.
— Ты пиши для большинства, — наставляют масоны, — для крестьян, домохозяек, пенсионеров. Для самого широкого электората. Всем им – позарез нужен царь. Без царя – им жизнь горше редьки. Так и дай им царя! И все факты поворачивай так, что царь всегда прав. И Россия во всем великая. Даже тогда, когда ляп какой-то, провал и позор. А ты все равно – поверни так, чтобы было гладко и славно. Народные слова используй, просторечие. И сыпь побольше сантиментов – для дам-с. Чтобы история было местами со слезой. Чтобы Ярославна плакала на стене крепостной, ожидая Игоря из укрского плена. Чтобы народ молился за здоровье и скорейшее возвращение князя, загубившего в военном походе все войско. Понял?
Писатель Карамзин все понял и, засучив рукава, написал за один присест десять томов «Истории государства российского». И – мгновенный, невиданный успех.
На книжных ярмарках – столпотворение. Народ раскупает, разметает «Историю» с полок. Весь тираж в сто миллионов разошелся за считанные дни. Народ узнал о «Истории России» такое, чего никогда досель и не знал, о чем и не догадывался. Про все славные подвиги государственные. Даже разбойник и бандит Ермак, грабивший и убивавший на границе российской купцов и обывателей, стал «добровольцем» и защитником отчества. И получил славу на все времена — за захват и грабеж чужих территорий.
И речь народ в «Истории» услышал новую. Уже не напыщенную староцерковную. А простонародную. Появились новые слова, неологизмы: «утонченность, влюбленность, человечность, благотворительность». И варваризмы: «хунта, бандеровцы, укропы, фашисты». А еще писатель первым ввел в русский алфавит новую букву Ё.
Пушкин немедленно раскусил замысел масонов.
— Вот, Ё, выходит так: на слух — изящность, простота, и эта вся нам на уши лапша – доказывает, «без всякого пристрастья, необходимость самовластья и прелести кнута».
Да только никто Пушкина не послушал. Сладостные для слуха исторические похвалы очаровали все российское общество. А уж как Самому царю полюбилась изящная историческая словесность. Для услады слуха и личных бесед с историком поселил он Карамзина подле себя в Царском селе. Обласкал и его, и всех его дочерей-сыновей.
Софью и Елизавету назначил фрейлинами при дворе. Екатерину — посватал за князя Мещерского. Владимира — произвел в сенатора, члена консультации при министре юстиции, венчал на баронессе Дук. Сыновей Андрея и Александра отправил учиться в Европу в Дерптский университет. Венчал последнего на княжне Оболенской.
Внуки, правнуки, потомки историка — многие учились в Европе, там же лечились, путешествовали, совершали шопинг – только в брендовых магазинах, покупали элитное жилье. Где и по сей день живут, поживают, добро наживают.
И все благодаря своему пращуру Карамзину. Создавшему Ё — новую букву русского алфавита.
Как-то Николай Карамзин идет по Симбирску. Идет, замерзает. Глядит – изба стоит. Заходит на огонек – погреться. А там заседает тайное общество.
— Заходи, Коля, коли пришел, — говорят. – Чайку попей.
— А кто вы будете, добрые люди? – спрашивает Карамзин.
— Мы – тайная масонская ложа. «Золотой венец». Мы – это все. Россия – это мы. Мы – мировой порядок.
И вступил так – нежданно-негаданно — Карамзин в масоны. И сразу же переменился. Забросил литературную деятельность. Все эти сентиментальные вирши: «Бедная Лиза», «Аонида», «Аглая» и прочие сопли. И всерьез занялся историей Россией.
Симбирские Масоны ему и говорят:
— Пойми, Коля, мир рушится. Глобализация, будь оно не ладно. От тебя – писателя – многое зависит. Надо устанавливать мировой порядок. Мы – единороссы. Скрепим наш союз единороссийской кровью.
Вкололи шприц каждый себе в вену и сдали по литру крови. Смешали единоросскую кровь в бидоне, и выпили по чарке.
— Теперь мы едины.
Затем принесли в жертву – по масонскому тайному обряду — по одному, от каждой симбирской народности, аборигену: ханты, манси, селькупа и самоедь.
— Ты думаешь, мы варвары? – вопрошали масоны. – Никак нет! Миром правит оружие! Вспомни, как Сибирь завоевал русский царь? Пушками! Как Америку завоевали европейцы? Тоже пушками! У кого больше пушек, тот и правит миром! И низкий ему за это поклон!
Масоны отрезали по кусочку свежины самоедской, запили кровью единоросской и продолжили рассуждать:
— Ты слушай. В чем парадокс. Люди – это овцы. Куда поведешь, туда и пойдут. Да только некоторые людишки ничтожные, типа умные, хотят все перевернуть вверх ногами. Вон смотри – что натворила французская революция. Чернь привела к власти. Гильотиной распрощались с аристократией. А декабристы наши драные. Путч на Сенатской площади устроили. Хунту революционную хотели привести к власти. Царя – долой. Банду – геть. Крестьянам – свободу и демократию!
Еще выпили масоны, закусили. И заключили:
— Не бывать России под крестьянским лаптем! Наверху всегда, неизменно – «Золотой венец»! А крестьянский лапоть — внизу.
— Я понял, — ответил Карамзин. – Так что писать о России? Люди ведь разные. Есть такие, которые просекают, что к чему. Возникнут сомнения, недовольство и критика.
— Ты пиши для большинства, — наставляют масоны, — для крестьян, домохозяек, пенсионеров. Для самого широкого электората. Всем им – позарез нужен царь. Без царя – им жизнь горше редьки. Так и дай им царя! И все факты поворачивай так, что царь всегда прав. И Россия во всем великая. Даже тогда, когда ляп какой-то, провал и позор. А ты все равно – поверни так, чтобы было гладко и славно. Народные слова используй, просторечие. И сыпь побольше сантиментов – для дам-с. Чтобы история было местами со слезой. Чтобы Ярославна плакала на стене крепостной, ожидая Игоря из укрского плена. Чтобы народ молился за здоровье и скорейшее возвращение князя, загубившего в военном походе все войско. Понял?
Писатель Карамзин все понял и, засучив рукава, написал за один присест десять томов «Истории государства российского». И – мгновенный, невиданный успех.
На книжных ярмарках – столпотворение. Народ раскупает, разметает «Историю» с полок. Весь тираж в сто миллионов разошелся за считанные дни. Народ узнал о «Истории России» такое, чего никогда досель и не знал, о чем и не догадывался. Про все славные подвиги государственные. Даже разбойник и бандит Ермак, грабивший и убивавший на границе российской купцов и обывателей, стал «добровольцем» и защитником отчества. И получил славу на все времена — за захват и грабеж чужих территорий.
И речь народ в «Истории» услышал новую. Уже не напыщенную староцерковную. А простонародную. Появились новые слова, неологизмы: «утонченность, влюбленность, человечность, благотворительность». И варваризмы: «хунта, бандеровцы, укропы, фашисты». А еще писатель первым ввел в русский алфавит новую букву Ё.
Пушкин немедленно раскусил замысел масонов.
— Вот, Ё, выходит так: на слух — изящность, простота, и эта вся нам на уши лапша – доказывает, «без всякого пристрастья, необходимость самовластья и прелести кнута».
Да только никто Пушкина не послушал. Сладостные для слуха исторические похвалы очаровали все российское общество. А уж как Самому царю полюбилась изящная историческая словесность. Для услады слуха и личных бесед с историком поселил он Карамзина подле себя в Царском селе. Обласкал и его, и всех его дочерей-сыновей.
Софью и Елизавету назначил фрейлинами при дворе. Екатерину — посватал за князя Мещерского. Владимира — произвел в сенатора, члена консультации при министре юстиции, венчал на баронессе Дук. Сыновей Андрея и Александра отправил учиться в Европу в Дерптский университет. Венчал последнего на княжне Оболенской.
Внуки, правнуки, потомки историка — многие учились в Европе, там же лечились, путешествовали, совершали шопинг – только в брендовых магазинах, покупали элитное жилье. Где и по сей день живут, поживают, добро наживают.
И все благодаря своему пращуру Карамзину. Создавшему Ё — новую букву русского алфавита.