Перевозчик

Рассказ Харона вызвали ночью на совещание. Управляющий — мрачный лысый тип, объявил подчиненному, что его место займёт другой, более молодой перевозчик. — Ты, Харон, больно стар. Тебе пора на пенсию. Иди с богом. — Но я, как никто, хорошо знаю реку Стикс, все ее воронки, течения, пороги. Со мной ни одна душа смертного не пропадёт и беспрепятственно доберётся до места назначения. — Да знаю, знаю, — раздражённо ответил управляющий. — В том то и дело, что в связи з ухудшением экологии, Стикс обмелел и грести стало трудней. Иногда лодку нужно тащить волоком по отмели. Да ещё привлекать к этом делу души. А сам знаешь, не всегда в лодке оказываются души мужеского рода. Бывает, и часто, — что души баб да детей. Харон потупился. — Значит, пан управлюящий, списываете меня. Тыщи лет служил верой и правдой, а теперь из-за какой-то экологии… Управляющий и сам был не рад этому тяжёлому решению. За тысячи лет он привязался к старику. И вообще, Харон отличался сдержанностью в эмоциях. Более того, мог с душами даже и пошутить, подмигнуть какой-нибудь — хорошенькой. Да что говорить, мастер он своего дела, этот бродяга. Да, да, он был простым бродягой, когда управляющий его приметил на межгаллактическом Млечном пути. Тот побирался и клянчил монетку на бутылку вина у пролетающих на сверхзвуковых тарелках иногентах. И управляющий достал из тайника утешительный приз — бутылку отменного вина из земли Бургундии. — Давай выпьем, Харон. Ты заслужил это за долгие годы прилежной работы. Харон выпил рюмку вина. И у него немного отлегло от сердца. Управляющий раскраснелся и был расположен сделать что-то приятное своему верному работнику. — А знаешь, дружище, — почесал лысину задумчиво управляющий. — Что, если я тебя переквалифицирую? — Это как же? Нет. Не выйдет. Стар я для этого. Нет. Да и на кого? — А на перевозчика же. Но обратно. — Что? Обратно? Через Стикс обратно ещё никто не переплывал. Я с того берега обычно порожняком шёл. Управляющий покачал головой. — Тут такое дело. Тебе надо сдать на водительские права. Будешь переправлять пассажиров с берега смерти в Бургундию. Там тебя будет всегда ждать бутылочка отменного красненького из лучших сортов «пина-нуар». — Так за рулём же употреблять нельзя, — возразил Харон. — А ты и не пей. Покупай и привози сюда, на вакансе и употребим. — Ваканс? Даже так? Я работал века без отпуска, выходных, а тут и ваканс подразумевается? — Да ты не горячись, — усмехнулся впервые за тысячелетия управляющий. — Это я так сказал. Ваканс-то подразумевается. Но вот в какие сроки — неизвестно. В каком-то будущем. Харон пожал плечами. — Так у меня будет ваканс или нет? — Да будет конечно. Но надо подождать. Много работы. — Странно. Перевозить не Туда, а Оттуда? Опять — что-то с эпологией? Управляющий вздохнул. — Ещё хуже. Короче. Все сам увидишь. Давай ещё по одной. И завтра — за дело. Харон за короткий срок переквалифицировался и успешно сдал экзамены на водительские права. В Париже в автопарке получил ключи от новенького двухэтажного автобуса, на борту которого нарисованы Эйфелева башня и украинский флаг. Харон отправился в путь. На площади железнодорожного вокзала во Львове стояли огромные толпы беженцев, прибывших из зоны боевых действий. Женщины и дети с рюкзаками и сумками садились в автобус. Харон им приветливо улыбался. И вёз на обратный берег реки Стикс. — А что, — думал он, разглядывая в зеркальце беженцев, — даже хорошо, что меня уволили. Спасать людей это, оказывается, очень приятное занятие.