Пещерные песни, продолжение15

Повесть Ночью Вике снилось, что она в Сирии и самолет бомбит её дом. Она резко проснулась, сердце бешено колотилось. Над ее хатой проревел самолёт и где-то раздались один за другим взрывы. Это был не сон. Вика соскочила с кровати, набросила на плечи шубу и выбежала в комнатных тапочках во двор. Снежные шапки на деревьях и сугробы вокруг подтверждали, что она не в знойной сирийской пустыне, а в зимней украинской глубинке. Значит, действительно, началось. Не зря сыновья последнее время били тревогу и просили мать лететь к ним в Париж — пока открыты авиалинии. Мировые СМИ пестрелели новостями о готовящемся вторжении России. Правительства Европы и других стран вывезли из Киева сотрудников посольств и рекомендовали иностранцам срочно покинуть Украину. Но Вика только отмахивалась от тревожных прогнозов. — Сыночки, вы зря так волнуетесь. Какое вторжение? Да не может такого быть. Какая нелепость. Наш президент заверяет, что опасность преувеличина. Иностранцы просто перестраховываются. Вика вернулась в дом, надела сапоги и пошла к холму, откуда открывался вид на Изюм. В предрассветной мгле открывалась нереально зловещая картина — Изюм полыхал черно-кровавым заревом. — Да что происходит? Негодяи! По какому праву ты, путинская нечисть, вторглась на нашу землю и бомбишь наш город? Да за что же нам такое горе! Бедная Украина! Бедные люди! Взрывы раздавались отовсюду- со стороны Славянска, Краматорска. Слобожанский рай в одно мгновение превратился в ад. Мелькнули в памяти слова Мади: «Мы на пороге Третьей мировой». — Бандиты, изверги! — кричала Вика в пространство. — Это наша земля. Убирайтесь в свое вонючее болото, твари! Время остановилось. Мыслей не было. — Надо успокоиться и понять — что делать? — твердила себе Вика. Вдруг, на дорожке к дому она увидела чью-то фигуру. В предрассветной мгле она не сразу узнала Степаниду. Та шла, опираясь на палочку, тяжело дыша. — Збирайся, моя лялечко, — обратилась к Вике старушка. — Вирушаймо швидше звідси — до лісу. Бо вражина вже лізе сюди. За годину-другу будуть тут. — Хто лізе? — спросила Вика механически. — Куди вирушаєм, Степанідо Михайлівно? — Не треба нічого запитувати. Я серцем чую — ота безрідна москальська голота скоро припреться сюди. — Росіяни? Припруться сюди? — Вика никак не могла проверить, что это не сон. Зря она не улетела к сыновьям. А теперь что? Что теперь? Черт его знает что делать! — Збирайся, годі балакати, моя крихітко, бери документи, теплі речі, поквапся. І підемо, треба інших оповістити. Вика схватила паспорт, шарф, шапку и варежки, побежала вслед за Степанидой. В центре села, возле старого магазина, собрались Ирина, учитель и супруги-пчеловоды. Выслушав Степаниду, жители наотрез отказались уходить из села. — Нет, россияне бомбят точечно — только военные объекты, — заявил Юрий Григорьевич. — Их войскам незачем заходить в наше село. И мне, вообще-то пора уходить — время читать мантры. Олег и Светлана сказали, что не оставят своих пчел. — Ми поспилюємо ліс на усіх підходах до села, і ті кремлівські виродки сюди не сунуться, — пообещал Олег. — Я не смогу жить в лесу, — сказала Ирина. — Ну как я без своих картин. В них вся моя жизнь. — Інші намалюєш, — отрезала Степанида. — Головне зараз — вижити. — Тогда я тоже остаюсь, — вздохнула Вика. — Я не брошу свои цветы. Они же как дети. — Та ще кращі посадиш! — прикрикнула настойчиво Степанида. Но тщетно — народ отказывался уходить в лес. Где там жить? В домике лесника? Так диверсанты его запросто вычислят. И чем питаться? Кореньями и личинками? — Якщо думаете, що залишитеся і якось минеться, то помиляєтесь, — сказала мрачно Степанида. — У пуйловської орди є така зброя, що все вщент спалить, чи ви забули, що вони зробили з селами на Донбасі, а до того — в Чечні та Афгані. Тому пропоную вам скоріше думати і приходити в нашу стару схованку, що за Вовчою балкою. Слухайте, як її знайти. Орієнтуйтесь по тризубам — насічкам на деревах. Сліди за собою замітайте. Як дійдете до великої гори, три рази прокукуйте. Я зустріну. На этом и расстались. Степанида ушла в лес. Остальные разошлись по домам. Ирина вскоре пришла к Вике с этюдником. — Плевать на войну. Надо держаться. Будем рисовать. Жизнь продолжается. Всюду раздавались взрывы, звуки то удалились, то приближались, и было явственное ощущение, что где-то идёт яростный бой. — Там сейчас умирают наши люди, боже, — прошептала в ужасе Вика. — И все это не в кино, все наяву, — отложила этюдник в сторону. Ирина. Рисовать не выходило.- Когда моя мама рассказывала, как пряталась с родителями в погребе, во время бомбёжки в Пирятине, в сорок первом, я слушала и думала, что мама рассказывает какие-то страшные сказки, и со мной это никогда не случится. Вика покраснела. — Я тоже думала, что война — это историческое прошлое, — вздохнула тяжело Вика. — Но когда российские самолёты разбомбили наш дом под Дамаском, все мирные кварталы, когда я увидела тысячи обугленных трупов, я поняла, что война это абсурдная реальность и совершенно не то, что показывают в кино. Вика слушала взрывы, гул самолётов, пролетавших низко над селом, и с каждой минутой все больше понимала, что надо бежать. — Степанида права, эта кремлевская нечисть выжжет здесь все. Ира, оставляем картины, парники и идём в лес, — решительно сказала она подруге. — Нет, нет, я не могу. Я остаюсь. Будь, что будет, — возразила Ирина. — Расскажи, как поливать цветы и я прослежу за цветами. Заодно и этюды буду писать. — Мы посадим новые цветы, напишем новые картины. Сейчас главное — выжить, — уговаривала подругу Вика. Но Ирина была непреклонна. Вике собрала рюкзак: фонарик, спички, бутылку воды и пошла в лес на поиски указанных Степанидой насечек на деревьях. Лес она знала кое-как, но Волчью балку нашла без труда. Никаких следов на снегу по пути не встретила — то ли Степанида ветками замела их, то ли сам лес прятал свою хозяйку от чужих глаз, но Вика вдруг поняла, что находится в царстве незнакомых ей лесных духов, с которыми шутки плохи. Зачем-то она, вдруг, стала здороваться с каждым деревом, кустом, пеньком. — Привіт. Я своя. Мене зовут Вікторія. А вас як звати? — перейшла она неожиданно на язык своих предков. К своему удивлению Вика поняла, что ничего не знает про лесных жителей. Кроме сосны да дуба, ели да пихты — прочих.других деревьев и не особенно различала. Кустарники и подавно. Голоса птиц, кроме скворцов да соловьёв, тоже различить не умела. Как и куда идти — не понимала. Знала, что северная сторона дерева всегда покрыта мхом. Знала, что в лесу живут белки и зайцы и их можно не опасаться. Но если встретятся волки, то тогда — ой. Волки не заставили себя ждать. Они выросли, словно из под земли и уставились на Вику сверкающими врождебно глазами. — Я іду до Степаніди, — сказала ласково она стае, — вона тутешня і мешкає тут вже дуже давно. Пропустіть мене, бо я заблукала. Вона чекає на мене. И тут Вика, неожиданно для себя, стала читать молитву, истово, хотя верующий себя не считала. — Отче наш, іже єсі на небесі… Волка слушали, застыв в неподвижности, будто раздумывали — как поступить с непрошенной гостей. Вика почувствовала, что замерзает. Да, волки только этого и ждут, когда она сдастся. И Вика поменяла тактику. — Ви тут головні, шановні вовки, вы мене не запрошували, я вибачаюсь. Але ж я вам зла не бажаю. Чи можете ви мене не чіпати? Два молодых волка вдруг вильнули хвостами и тихо заскулили, будто сожалея, что их вожак разневан и немилосерден с гостьей. — Ви зараз побачите, що я кажу правду. Мене запросила в гості Степаніда. Я зараз її покличу. Виктория служила ладони и три рази громко прокуковала. По лесу эхом разнесся сигнал, условленный со Степанидой. — У мене хорошо получилось, — подумала Вика, — если волки и не пропустят меня, видит бог, я старалась. И тут случилось невероятное, заснеженные ветки раздвинуть и показалась Степанида. — А ну геть звідси, — крикнула она на волков. — Не саромте мене! Як зустрічаєте шановних гостей? В руках Степаниды ничего кроме посоха, не было. Тем не менее вожак, сверкнув пристыженно глазами, быстро юркнул в заросли, а за ним вся стая. — Ох, добре, що я недалеко відійшла, відпочивала трохи на пеньку. А тут чую — сигнал. Підхопилася і сюди. Вика не верила своим глазами. — Степанідо, вы що — мольфарка? Чи лісова мавка? — хриплым от волнения голосом спросила свою спасительницу. — Вони мене знають, я кожну зиму ім до лісу приношу їжу. А тепер пішли потроху далі, бо бачу, ти змерзла. На ковтни трохи, — Степанида протянула Вике флягу. — Що це? — Що, що, самогон! Продолжение следует