Он прекрасен
рассказ Камиль и Клод неспешно брели по золотому песку, любуясь панорамой безмятежного океана. — Он прекрасен, — восхищенно вздохнул Камиль, хотя был в этих местах не впервые. — Отец, я хочу сделать набросок. — Да, сынок, — ответил с улыбкой Клод. Камиль присел на одну из лавочек, которых на набережной было бесчисленное количество, каждое с чьим-то именем, выгравированным позолотой, и достал из рюкзака альбом, акварель и косточки. Он с стремительной легкостью стал делать зарисовки океана и солнечных бликов на его бирюзовой поверхности. — Отец, я хочу пить, — Камиль работал увлечённо, но его мучила жажда — долгий перелёт и местный жаркий климат давали себя знать. Клод оглянулся. На набережной под пальмами он заметил аляповатый тайский киоск-кафе — Принести кока-колу, сынок? — спросил он неуверенно. Оставлять сына одного возле воды не представлялось ему возможным. А вдруг, как тогда, двадцать лет назад… — Кока-колу и гофре, — хитро прищурился Камиль. — С нутеллой! — Идём купим вместе, — с мольбой сказал Клод. Его сердце сжалось от дурного предчувствия. — Папа, — упрекнул, наигранно сердясь, Камиль, — мне уже двадцать два! Ну, долго еще ты меня будешь сторожить? Пора забыть старое! Цунами не повторится! Разве что лет через пятьсот! Клод кивнул и пошёл к киоску, постоянно оглядываясь. Сын продолжал быстро работать кисточкой. Камиль талантлив. Из него выйдет замечательный художник. Весь в отца. Или в деда. Старый Бастиан, известный художник, гордился бы внуком, но уже лет десять как с почетом упокоился в родовой усыпальнице на кладбище Пэр-Лашез. Клод заказал гофре и взглянул в сторону лавочки, но Камиля не увидел. Быстро расплатившись за гофре и кока-колу, Клод почти побежал к берегу. Здесь, на лавочке, валялись рисунки, футболка и рюкзак Камиля, но куда же подевался он сам? Клод вглядывался в океан, ещё недавно гладкая бирюзовая поверхность которого, вдруг, вздыбилась высокими пенистыми волнами. Отдыхающие весело резвились, прыгая через водяные гребни. Среди чёрных точек вдали Клод угадал очертания Камиля, тот заплыл уже далеко к буйкам. — Камиль, вернись немедленно! — что есть силы крикнул Клод. И бросился в воду. Волны замедляли его движения, и расстояние до сына казалось непреодолимым. — Подводное течение, — с ужасом осознал он. На берегу подняли тревогу. Спасатели на вышке протрубили по громкоговорителю, чтобы все пловцы возвращались к берегу. Надвигается шторм! Однако Клод не мог сжвинуться с места, как ни молотил руками по воде. Камиля нигде не было видно. Клод кричал в пустоту, звал Камиля, выбиваясь из сил. За Клодом приплыла спасательная лодка. Он отчаянно умолял спасателей найти пропавшего сына… На пляж прибыла машина скорой помощи. Медики констатировали у Клода психический срыв. Француза хорошо здесь знали. Двадцать лет назад огромная десятиметровая волна накрыла Клода, когда он с сыном пытался удержаться на крыше отеля. Клод изо всех сил стискивал в руке ладошку маленького Камиля. Но она выскользнула, и сына унесло в пучину. Клод верит, что его сын жив. Камиля вынесло куда-то на сушу. С тех пор Клод каждый декабрь приезжает на Пхукет, чтобы отыскать его.