Тайна картин художника Юно Тинь 12

Глава 12 Уже дома, поздно вечером, Егор набросал текст для «Тайм». Вырисовывалась довольно неприглядная картина: две скоропостижно сконавшиеся персоны, еще одна при смерти, все были близко знакомы друг с другом, а полиция никого не подозревает, списывая все три случая на самоубийство и умышленное покушение на жизнь из ревности. В следственном комитете на его запрос, какой именно наркотик погубил Лю Нинь, ответили туманно: мол, предстоит сделать анализы, а на это уйдёт много времени. Консульство Китая спешит замять дело и отправить тело Лю Нинь домой, чтобы не создавать панику среди студентов, которые так напуганы произошедшим, что некоторые уже изьявили желание покинуть Академию. Егор описал в статье процедуру прощания с изестным художником — прошедшую, по желанию внучки, без посторонних. А так же изложил предварительное заключение полиции о самоубийстве Лю Тинь, причиной которого стало, очевидно, потрясение и нервный срыв — из-за ухода любимого учителя. Отправив мстериал, Егор подумал, что в своём расследовании не только не продвинулся ни на шаг, но ещё больше запутался во все возрастающем количестве версий. И одна из новых — Юнь Тинь и мужеложество. Если за художником водился подобный грех, то не было ли среди соблазненных юнцов тех, кто поделился кое-чем сокровенным со своими близкими, за что те в отместку и поквитались с совратителем? Как несколько лет назад в Сумах поквитались с настоятелем Троицкого собора архимандритом Трифиллием. А главное, предстоит расспросить ещё очень многих, кто бывал в мастерской Юнь Тинь. К ним следует причислить и заказчиков, среди которых известные и знаковые персоны. К тому же «Тайм» ждёт скорых новостей, а данное расследование, судя по всему, может затянуться надолго. Заварив травяной сбор для сна: лаванда, мелисса, мята, — Егор достал банку карпатского мёда, марципановые пряники и за легким ужином привёл свои мысли в порядок. — Так, завтра нужно посетить мать пропавшей Светланы Ю. Взять интервью у соседей коттеджного городка и… Посетить мастерскую Юнь Тинь — для осмотра картин. Одна из них, несомненно, видела убийцу. И быть может, подскажет разгадку произошедшей трагедии . Было немного за полночь, когда Егор сделал заонок в ординаторскую хирургии и спросил о состоянии Серафимы. Глухим голосом, дежурный врач ответил: — Час назад пани Серафима скончалась. Сожалею. — Третья жертва, а ее то, бедняжку, за что? — подумал Егор, рассматривая ночное, в звёздах небо. Где-то там, в небесах, всем все известно — и что произошло и почему? И туда, к звёздам, теперь летят души этих несчастных — Юнь Тинь, Лю Нинь и Серафимы. Надо сделать все, чтобы то были последние жертвы коварного убийцы. Ночью Егору снилась война, вой «Градов» и выжженное поле «Илловайского котла». Он проснулся в поту. И сразу же вспомнил: Алла уезжает в горячую точку. Решил про себя: с ней ничего не случится. Она скоро вернётся. В восемь позвонила Люань. — Приходите сегодня вечером, нам надо поговорить, — взволнованно сказала она. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Егор. — Пока нет. Но боюсь, что может случиться, — нерешительно промолвила Люань. — Хорошо. Во сколько и где? — В восемнадцать, на Андреевском спуске. В старой мастерской дедушки Она назвала адрес. — Тогда до встречи, — ответил озадаченный Егор. Что так обеспокоило Люань? И почему она просит встретиться в старой мастерской Юнь Тинь? До вечера Егору нужно было успеть сделать несколько важных интервью. И первым делом он собрался к матери пропавшей студентки консерватории Светланы. Поскольку ехал в гости без предварительного звонка, то прихватил в гостинец в торговом павильоне букет тюльпанов и торт «Киевский», — скрасить хоть чем-то свою невольную бестактность. Позвонив в дверь, прислушался. Лёгкий щелчок замка и дверь отворилась. Увидев нежданного гостя с букетом тюльпанов, хозяйка смутилась и отступила в коридор: — Ах, это вы. — Узнали меня? — Да, да, конечно, — её смущение, кажется, лишь усилилось. — Простите, что так нежданно. Мы не обменялись номерами телефонов. А я обещал оказать журналистскую помочь в вашей проблеме. — Ничего, ничего, — засуетилась дама, — проходите. Я только проснулась. С ночной смены. — Ой, наверное, я не вовремя, — остановился в дверях Егор. — Нет, нет, да проходите. Я уже выспалась. — Это вам, — протянул ей цветы и торт. — Ах, спасибо, — дама покачала головой, принимая подарки, — это лишнее, вот, зря потратились, нынче все дорого. Она прошла к комнату, Егор вслед за ней. И сразу же увидел на стене картину с последнего вернисажа Юнь Тинь: лежащая на траве нагая красавица с черешнями в руке. — Это та самая картина? — Не совсем, — дама печально смотрела на нагую красавицу. — Копия. — А кто писал? — Кто-то из учеников Юнь Тинь, — дама отвечала неохотно, будто ей причиняла боль какое-то воспоминание. — Я часто посещаю вернисажи и выставки экзаменационных работ студентов Академии. Там и приобрела эту копию. Тут она заторопилась, вспомнив о закипевшем чайнике. — Сейчас чай принесу. Цейлонский вас устроит? — С удовольствием. Пока хозяйка готовила чай, Егор подошёл ближе к картине и, рассмотрев в углу китайские иероглифы — подпись копииста — и сделал снимок. Хозяйка вернулась с тюльпанами в вазе с чайным набором на подносе, тортом, гренками и розеткой с джемом. — Идёмте на балкон, — предложила она. — Отсюда хороший вид. Действительно, вид с балкона открывался великолепный — на цветущие дачные сады. Цвели груши, яблони, сливы. За садами простирался, исчезающий где-то за горизонтом, сосновый бор. — У вас тут красота! — Да, хоть и скучный в архитектурном плане район, но хоть с видом повезло, — ответила хозяйка. — Угощайтесь — горячие гренки и джем из одуванчиков. Хозяйка разлила крепкий ароматный чай в тончайшие фарфоровые чашки. Добавила по ломтику лимона. — Ну, рассказывайте, что же вас привело ко мне? — поинтересовалась женщина. — Кстати, я вам не представилась: Ксения. Она протянула руку, и Егор по привычке пожал её. — Очень приятно, Егор. А затем спохватился, — может следовало по старому этикету — поцеловать даме руку? — Я пишу статью для одного издания о творчестве Юнь Тинь, — начал Егор. — как я уже говорил вам. И, быть может, вам известно что-то из его жизни и творчества. Это с одной стороны. А с другой, меня интересует судьба вашей дочери, которая позировала художнику. Нет ли о ней каких либо вестей? Ксения вздохнула. — К сожалению, новости мало утешительные. Она помолчала. Затем продолжала. — Там, в отделении стамбульской полиции, я познакомилась с одним украинским предпринимателем, у которого похожая проблема — у него похитили на дискотеке в Анталии дочь. И он занимался её поисками. Этот добрый человек проникся моей историей и дал слово, что подключит все доступные ему ресурсы для поиска обеих девушек. — То есть, появилась надежда? — Да, он постоянно на связи со мной. И ко мне вернулся сон. Потому что последние полгода я просто не находила себе места. — Это добрые вести. Будем надеяться, что ваша девочка дайдется. — Да, — кивнула Ксения. — А вы, Егор, пейте чай, не стесняйтесь. «Киевский» торт, как всегда, прекрасный. — А мне понравился джем из одуванчиков. Вы сами готовили? — Да, да, моя дочь его очень любила… Что я говорю. Любит. Ксения отвернулась. Она едва сдерживала слезы. — Простите. Вы хотели что-то спросить? Егор осторожно поинтересовался об отношениях дочери с художником. — Как вы отнеслись, к тому, что дочь позировала Юнь? Ведь она, наверное, была совсем юной? — Светлана мне поначалу ничего не рассказывала. Однажды, вдруг, расплакалась. И говорит: мама, я беременна. Я в ужасе: ей едва минуло шестнадцать! После расспросов, призналась: на какой-то молодёжной тусовке к ней подошёл юноша, азиат, и предложил позировать в мастерской известного художника. Она согласилась. Художник переехал из мастерской на Андреевском спуске, где прожил более двадцати лет, в коттеджный городок под Киевом. Это на электричке в пятнадцати минутах от вокзала. В мастерской её встретил седовласый художник и его ученики. Это был Юнь Тинь. Он рассыпался в комплиментах, включил нежную восточную музыку, зажег благовония, поднёс бокал опьяняющего напитка. Расположил Светлану на шелковом покрывале и приступил к работе над картиной. Время от времени бросал, как бы невзначай, короткие, обжигающие неискушенное девичье сердце фразы: покажи, детка, свою грудь, она великолепна, жизнь быстротечна, юность это миг, искусство — вечно. Позже Юнь выпровадил всех учеников из мастерской. И лёг рядом с Светланой. Она помнит, как он шептал ей что-то о вечности, солнечном луче, запутавшемся в её золотых волосах, и прочую ерунду. Говорил, что её тело создано для искусства и любви. Что ее тело будет запечатлено в разных картинах, в разных ракурсах, и это будет собирательный образ разных моделей. Восхищался изяществом ее пианистической руки. Эту руку вы и видели на картине в галерее.. Егор вспомнил, что точная такая же утонченная рука была изображена на посмертной работе художника, которую он видел в мастерской, но промолчал. — Вы не могли бы показать фотографию дочери? — попросил он. Дама достала из секретера фотографию. Егор едва сдержал удивлённый возглас. Это была другая девушка, ничуть не схожая с Юнь Тинь. Тогда как та, на фото в деканате, была как две капли схожа с художником. — Это ваша дочь? — спросил он, чувствуя, что уже ничего не понимает. И решил спросить прямо: — Вы были ранее знакомы с Юнь Тинь? Ксения растерялась и покраснела — вопрос застиг её в расплох. — Вы так точно описали прежний адрес мастерской Юнь Тинь и новый, что вопрос напрашивается сам собой, — журналист первым нарушил молчание. Ксения овладела собой и отвечала: — Вы догадливы. Не просто были знакомы. А… И Ксения рассказала свою историю.